психология отношений

Нарциссизм — любимая болезнь светского общества

Если побороть нарциссическое расстройство личности — начнется настоящая жизнь. Не верите?

AD

Давайте считать, что я в тренде: психотерапевт стоит теперь в расписании рядом с пилатесом у многих, очень многих светских личностей. Как мы раньше не догадались: там же можно целый час говорить только о себе и своих душевных переживаниях. При этом собеседник не осудит, не перебьет, не отвлечется на телефон и не попытается перевести тему на себя. Даже убер для этого дела придуман – через сайт «Ясно» Данилы Антоновского (который Chop-Chop и Bobo Gym) можно оперативно онлайн найти себе исповедника. Девушки, чьи фотографии вы успели рассмотреть в светской хронике, несут психологам свои уникальные, безумно интересные проблемы. А в обмен получают один и тот же модный диагноз – «нарциссическое расстройство».

Это лечится, но к психотерапии я поначалу отнеслась скептически. А зря. Признать, что ты нарцисс со злокачественным перфекционизмом, – полдела, самое сложное – работать над собой в ежедневном режиме. Если не халтурить, то через несколько месяцев начнут происходить чудеса. Эффективность работы увеличивается, прокрастинация уменьшается. Все потому, что начинаешь принимать и любить свою неидеальность. Просто делаешь. Как говорит мой доктор: «Пожалуйста, позвольте себе сделать что-нибудь плохо». Звучит абсурдно, но это сработало.

Друзья неожиданно начали говорить мне, что я как-то особенно хорошо выгляжу. А дело всего лишь в том, что меня начала радовать моя жизнь. Я себя теперь не ругаю и даже разрешаю ошибаться. То, что я принесла своему по большой протекции найденному профессору, было пучком совершенно неописуемых проблем, но под чутким руководством со мной случился личностный рост. Многое поменялось. Правда.

Я нашла заметки в айфоне, которые делала в разные периоды жизни. Там столько боли, столько рефлексии. Бесконечный внутренний поединок с самой собой, в котором я бесконечно проигрывала.

Всю жизнь я хорошо умела держать лицо. И это все. За успехом, за улыбкой всегда были большая драма и пустота. Я плакала, потому что догадывалась: можно жить по-другому, но я не слышала, чтобы у кого-нибудь получилось. Наше московское общество – оно даже не клумба, а поля, поля нарциссов.

Попробуйте сказать себе: «Я нарцисс!» Понимаю, люди нашего склада не любят признавать в себе недостатки. Нарцисс – хорошенький цветочек, так что я поначалу пыталась превратить его в продолжение своих достоинств. Фразу «Кто хочет невозможного, мне мил» Гёте вложил в уста Мефистофеля. Мне бы испугаться чертей, но я честолюбиво сконцентрировалась на том, что в одном букете нарциссов со мной стоят Набоков, Сартр, Пикассо и вообще большинство тех, кто создает прекрасное и вечное.

«Нарцисс» звучит красиво и вроде как делает тебя особенным, чем плохо? А вот чем. Ты никогда не чувствуешь счастья, даже когда получаешь желаемое. Всегда кажется, что могло быть и лучше. На Капри теплее, чем в Портофино. С подругой стилист работает старательнее, чем с тобой. Gevray-Chambertin 2004 года не идет ни в какое сравнение с ним же 1999-го. Компромисс невозможен, потому что все либо по-настоящему хорошо, либо никак. У большинства нарциссов есть понятие «идеальный день» – если хотя бы один пункт плана не выполнен (опоздала на укладку в «Белый сад»), то настроение безнадежно испорчено. Даже если всюду успела и все прекрасно сделала, будешь в этом сомневаться и выискивать проколы.  Все, что мы получаем и чего добиваемся, – жених, должность, Kelly редкого цвета – быстро теряет свою ценность. Возникает навязчивый страх: «Все мое – плохо. Лучшим обладают другие». Один мой знакомый, известный финансовый воротила, встречался с девушкой: молода и прекрасна, к тому же неглупа. Что еще нужно? Давай женись! Бизнесмен понимал, что надо. Но чем ближе дело шло к магазину Graff, тем больше он уходил в себя и в итоге слег с депрессией. Не потому, что ему жалко было денег на колечко. Он мне потом рассказывал, что радовать перестала даже ловля барабульки – сроду такого не было. И мужчина пошел к доктору. Которая заставила его вести дневник и таким образом выявила истинную причину отсрочки свадьбы. Это был страх, что невеста не самая-самая и на пляже Le Club 55 есть девушки с более упругой попой и престижным дипломом. Закончилось все хорошо, они поженились.

Если вы нарцисс, то все понимаете. А если нет, то вам нас не понять. Мы не дуреем от красоты своего отражения в зеркале. Наоборот, мы каждый день страдаем по поводу собственного несовершенства. И делаем несчастными родственников, которые, конечно же, недотягивают до наших высоких стандартов. Для других мы вроде как на вершине, а для себя – бесконечно падаем в пропасть.

В жизни нарцисса все подчиняется цели скрыть неугодную ему правду о себе. Когда я работала в «Татлере», светские дамы одолевали редакцию из-за, казалось бы, безобидной подписи к фото, смахивали пыль с дипломов и покупали себе фабрики – они боялись нашего потенциального скепсиса по поводу важности их персон. Зато теперь у нарцисса есть инстаграм, где никакой редактор его не остановит. Нарцисс там не хвастается своей реальной крутостью, он создает ложный образ. И при этом – наивное дитя! – он верит в то, что чужие образы настоящие. На картинках в ленте сплошное счастье, точеные фигуры, идеальные дети, заботливые мужья, молодая кожа и отдых, который они заслужили. А у тебя комментарии от незнакомых домохозяек с полотенцами на голове. Боль отпускала меня, только когда я встречала богиню в реальном мире и понимала, что девушка сняла офис, где над ее постами работает целый отряд фотографов и фотошоперов.

Чтобы обмануть реальность, у нарцисса есть подруги – чуть скромнее и беднее.

Кроме инстаграма есть и другие способы создать видимость. Например, подруги, которые выглядят поскромнее и победнее, но при этом бесконечно выражают вам, нарциссу, восхищение. Или наоборот – нарцисс присоединяется к авторитетной фигуре, тем самым возвышая себя в глазах других.

А еще хорошо работает некогда любимая мною «стратегия обесценивания»: сверхкритичное отношение к другим людям, лютое отрицание их заслуг. «Бездарность». «Все через постель». «Просто повезло: оказалась в нужном месте в нужное время». «Если так лизать зад, можно многого добиться». Я не успевала почувствовать зависть, быстренько заменяя ее менее неприятным чувством презрения. Ну и последний вариант – социальная изоляция, удобный дауншифтинг. Отсюда все эти калифорнийские серферы и «классные мамы», которые на самом деле бывшие главреды.

До психотерапии я не могла смотреть на свои фотографии: в зеркале вроде было неплохо, а на снимке всегда найдется, к чему придраться. Раздражало, что окружающие восхищаются именно моими проблемными местами. Но я хотя бы без нужды не резала себе лицо у пластического хирурга – до такой степени мой «улучшайзинг» дойти не успел.

Зато со скоростью жизни творилась всякая ерунда. Я отрицала идею постепенного движения вперед, мне хотелось всего и сразу, так или никак. Процесс меня не интересовал – только результат и, конечно, внимание к нему со стороны окружающих. Как маленькому Сартру, мне было неинтересно копаться лопаткой в песке, если я не чувствовала на себе восхищенных взглядов.

Но я хотя бы работала. Доктор рассказывала, что помнит пациентов, которые годами сидели на печи. Если что-то делать, то с первого шага идеально. А если есть риск опозориться, то лучше не делать вообще.

В начале психотерапии было неприятно признавать, что мои мысли и чувства неуникальны. И еще было тяжело говорить с доктором про любовь. Нарцисс любит себя, только когда получает одобрение других. Он по-настоящему никогда не любил, это были созависимые отношения. Он не умеет жить в моменте. Представляете, каково мне было в двадцать восемь лет слышать, что моя жизнь – мыльный пузырь?

Но я начала учиться: чувствовать процесс, никого не критиковать. Я заново полюбила своих друзей и впервые в жизни испытала удовольствие, о котором когда-то читала в книжке: просто пила глинтвейн и наслаждалась видом заснеженных куршевельских елок.

Юния Пугачева

19.03.2018

Фото: emma summerton/trunk archive/photosenso

AD

Читайте так же на tatler.ru